Бабушкины рассказы

Продолжаем публикацию фрагментов книги "Бабушкины рассказы", написанной праправнучкой Михаила Межова Галиной Седовой. Материалы, основанные на воспоминаниях и архивах бабушки автора, Лидии Ивановны Морозовой, "ЗВС" посвящают 145-летию города и Году семьи. Книга доступна для чтения в городской библиотеке и музее. 

…Итак, миновала эпоха великой Российской империи. Город Зея, как и вся страна, оказался втянутым в чудовищный хаос революционных событий. Рушилось старое – беспощадно, до основания, крушились вера, идеалы, традиции. Бич революции безжалостно полоснул по хребту каждой семьи, разделив на "красных" и "белых". А впереди, наряду с "великими достижениями социализма", уже поднимался кровавый зверь коллективизации, репрессий, войны…

Лариса Владимирова.

Дети

В декабре 1918 года семья Ивана Михайловича и Анны Исааковны Межовых пополнилась последним ребенком – дочерью Анной. Остальные дети были уже большие: Лиза работала, Лида и Боря окончили гимназию, Тоне было 13, Глебу – 11. А старший сын Миша уехал в Приморье, где воевал в составе партизанских отрядов под руководством Блюхера, участвовал в Волочаевских боях. Благодаря тому, что он служил в Красной армии, семье и удалось, наверное, выжить в особо трудные времена. Неприятности с новой властью случались периодически. Чего стоит история со вторым домом, потрепавшая нервы Анне Исааковне. Дом был построен на усадьбе еще до революции, когда семья стала расти. 

                                        Михаил Межов - командир РККА,1936 год,Жмеринка, Украина.

Сначала туда пускали квартирантов, это был какой-то доход. Жила там, например, семья амурского пароходовладельца Бородина, высланная из Благовещенска: старики, их дочь Любовь с мужем, инженером Петром Чепуриным. Любовь Васильевна училась в Смольном институте благородных девиц, в Благовещенске семья жила в собственном доме. Советская власть лишила их состояния, выслала в Зею. Но власть задумала прибрать добротный дом к рукам. В 1935 году Анне Исааковне (Ивана Михайловича к тому времени уже не было в живых) пришло предписание – срочно отремонтировать дом. Средств на ремонт не было, о чем Анна Исааковна сообщила, и горсовет вынес решение дом отобрать. И только справка, предоставленная Анной Исааковной, что она является матерью партийца, красного командира, помогла ей в суде. Дом оставили, но Анна Исааковна вынуждена была его продать тому же горсовету. Дом разобрали и перевезли в переулок Серова, где он благополучно стоит до сих пор. 

               Сестры Межовы. Справа налево: Елизовета, Лидия, Антонина, Анна.

В доме родителей до самой их смерти (да и до своей смерти) оставалась только их старшая дочь Лиза. Судьба Лизы складывалась непросто. В юности она влюбилась в китайского коммивояжера, приезжавшего из Благовещенска, Чжан Цзинчина. Конечно, о замужестве с иноверцем не могло идти и речи. Тогда Лиза решилась на побег: собрала вещи в узелок и ушла ночевать к подруге Нюте Бакшаевой. Туда за ней должен был заехать любимый. Но в последний момент подруга Нюта, пытавшаяся отговорить от греха, не выдержала и прибежала с покаянием к Анне Исааковне… Беглянку вернули домой. Чжан Цзинчин уехал один. А страдающая Лиза вскоре влюбилась в красавца Андрея Ковальчука, приехавшего в Зею с Урала. Тут даже слава дамского угодника, ходившая за Андреем, не остановила ее. Елизавета вышла замуж и поехала с мужем в Тыгду, куда его назначили начальником милиции. 

В октябре 1925-го Елизавета родила дочь, которую назвала Ариадной. Андрей же продолжал встречаться с женщинами, благо его служебное положение позволяло. Измученная изменами Лиза однажды вынула из стола оставленный Андреем пистолет и пошла к нему на работу… Выстрелила прямо в окно, из-за которого слышался женский смех… К счастью, никто не пострадал, но Андрею пришлось оставить работу в Тыгде, Ковальчуки вернулись в Зею. Бывший дом конюхов на родительской усадьбе стал теперь их домом. Но с гуленой-мужем Елизавета мучилась всю жизнь. Сбылось видение Анны Исааковны. 

А я помню Андрея Ефимовича совсем другим: когда в начале 60-х мы приезжали в Зею в отпуск, это был высокий и худощавый седой старик, дочерна загорелый, тихий и добрый. По утрам он рыбачил на реке и приносил к завтраку рыбку – в белом парусиновом костюме и соломенной шляпе, как настоящий рыбак из сказки. Ворчливая баба Лиза постоянно за что-то ругала его, а я не могла понять, за что можно ругать такого безобидного и спокойного дедушку. Он умер в 1961-м, в возрасте 64 лет. 

Замужество Лиды

В то время, когда Лиза жила в Тыгде, Лидочке доставалось домашней работы, но жизнерадостная натура не давала ей скучать. Она научилась у матери всему: шить, вышивать, доить коров, белить, мариновать грибы, варить варенье. А вечерами бегала в бывшее Собрание: там собиралась молодежная организация «синеблузников», молодежь ставила пьесы, оперетты, в которых Лида пела. 

                             Лидия Ивановна Межова.

Однажды в Зею приехала труппа из Москвы или Петрограда, давали пьесу Найденова «Дети Ванюшина». На небольшую роль служанки искали актрису из местных, и бойкая Лида вызвалась сыграть. Ей объяснили задачу: она должна войти в комнату к молодому барину, а потом выйти так, чтобы публике стало понятно, что барин приставал к ней. Лидочка справилась блестяще: выбежав из комнаты, нервно поправила фартук, пригладила волосы, одернула скатерть на столе. Зал взорвался аплодисментами. А Лида после спектакля получила предложение поехать с труппой, а потом поступать учиться на актрису. С этой вестью примчалась домой, но строгий отец быстро вернул на землю: «Что? В актрисы? Девушке из приличной семьи?! Ни за что!». 

В 1927 году не стало отца. Умер он дома от язвенной болезни желудка. Перед смертью попросил снять икону и, держа ее в слабеющих руках, благословил подходивших к нему проститься членов семьи. Последним подошел Валерий Шильников, племянник, сын сестры Анны Михайловны. В это время икона выпала из рук Ивана Михайловича… В этом же году бедный Валерий будет арестован как кадет и сослан на Соловки. От него пришло всего одно письмо, в котором он писал, что сидит на берегу, мимо плывут сплавляемые бревна, а у него кружится голова от голода… С Соловков 33-летний Валерий не вернется. Итак, живя своим хозяйством, помощью красного командира Миши, сдачей дома, семья выживала в трудные 20-е годы. Лида и Тоня в 1927 году уже считались старыми девами: Лиде 24, Тоне 20, а они все еще живут с матерью. Но вот однажды в молодежной компании зейских активистов появился новенький – приехавший из Благовещенска следователь Коля Морозов. Высокий, волосы волнистые, комсомолец, шутник. Девушки окружили его вниманием, но быстро разузнали, что в Благовещенске у Коли осталась невеста Таня. И только дерзкая и отчаянная Лида не могла смириться ни с какой Таней. Коля сидел, раскачиваясь на стуле, когда Лида подошла сзади и вдруг поцеловала его! И сразу убежала! Мог ли он оставить этот дерзкий поступок без внимания? Конечно, нет! Коля принялся ухаживать за Лидочкой, вечерами, начистив белые парусиновые туфли, приходил к межовскому дому. Придет, а Лиде за коровами надо идти! Коровы у них были блудливые: все придут вечером со стадом, а межовские убежали, и пастух отказывается за ними бегать. Вот Коля в своих белых туфлях и идет с Лидой их искать. Пригонят коров – и в парк, гулять. У Лиды была в парке «своя» береза – черная, с раздвоенным в форме лиры стволом. В развилке можно было сидеть вдвоем, свесив ноги. 

В семье веселого доброго Колю полюбили все, поэтому, когда он попросил у Анны Исааковны Лидиной руки, она сказала только: «Лидочка, может, подождете год? У нас же траур по отцу!». «Что вы, Анна Исааковна! Это же предрассудки!» – заявил комсомолец Коля, и Лида поддержала его. Коля стерпел, когда Анна Исааковна взяла икону Тихвинской Божией матери и благословила их. Венчания не было, пошли расписываться в горсовет. К черному платью в мелкий цветочек Лида пришила кружевной воротничок. Работавший секретарем горсовета знакомый спросил: «Лида, а почему ты в черном?». «Траур по папе», – ответила она. 

Морозов Николай Митрофанович, 1 ряд, второй слева.

Когда пришли домой после регистрации, Анна Исааковна нажарила гренки с яйцом – это и был праздничный ужин 18 ноября 1927 года. Так Лидочка стала Морозовой. В межовском доме им выделили комнату. Коля по-прежнему работал следователем. С новыми родственниками у него сложились добрые отношения: большое личное обаяние способствовало тому, что Лидочкины сестры и братья сразу приняли и полюбили его. С тещей случались идеологические споры: как комсомолец и атеист Коля отрицал существование Бога, Анна Исааковна убеждала в обратном. Споры оканчивались тем, что каждый оставался при своем, но Коля признавал: «Анна Исааковна – очень умная женщина». Летом 1928 года, когда Лида готовилась стать матерью, Зею постигло стихийное бедствие. 

Галина Седова.