По-разному приходят в школу педагоги, и по-разному складываются их судьбы. Это неизбежно, так как диплом – всего лишь документ на право приобщения к сложному труду. А сложность учительского труда в том, чтобы найти путь к каждому ребенку. Учитель не делает карьеры, он приходит в школу в звании «учитель» и в нем же уходит, добавляется лишь определение «пенсионер».

С самого начала

Солнечным сентябрьским днем Анна Кондратенко открыла мне дверь своего дома. Умный взгляд, спокойный голос и приветливая улыбка.

– О чем вы хотите, чтобы я рассказала? – спрашивает меня Анна Максимовна.

– Обо всем и с самого начала, – не задумываясь, выпалила я.

– В таком случае пройдемте в мой, пусть и небольшой, но все-таки кабинет, там нам будет удобнее, – приглашает Анна Максимовна.

Да, наверное, именно так и выглядит домашнее рабочее место учителя: полки с множеством книг, небольшой диванчик, стол у окна (стоящий правильно: чтобы свет падал слева), а на нем настольная лампа. Вот в этом уютном кабинете я и потерялась на несколько часов, беседуя с интересным человеком.

Я – аборигенка

– Я – аборигенка, – с этих слов начала свой рассказ Анна Кондратенко (Круган), – меня взрастила и воспитала зейская земля.

Мои родители – белорусские кулаки, высланные с пятилетним сыном в 1930 году на Дальний Восток. Высадили их глубокой осенью посреди глухой тайги севернее Бомнака. Жилья там не было, дом предстояло построить себе самим. Не представляю, как они выжили тогда.

Я родилась в 1936 году. Помню наш рубленый дом, жуткие морозы, ватные штаны, сшитые мамой, и беличью шапку. Большое количество земли, которую белорусские кулаки умели обрабатывать. Вокруг этих огородов не было забора, а была изгородь из камней, извлеченных из земельных наделов. И была эта изгородь достаточно высокая, такая, что скот не мог через нее перейти. Такой каменистой была там почва. Родители, несмотря на суровый северный климат, умудрялись выращивать на ней овощи, особенно много сажали картофеля.

Отец и брат работали на золотодобывающем прииске Сугджар. Условия работы были очень тяжелые. Когда началась Великая Отечественная война, помню, как провожали на фронт моего брата и других мужчин. Но в Зее их развернули обратно, так как на них распространялась бронь. Стране нужно было золото, мужчины вернулись, чтобы трудиться на прииске.

Тяга к знаниям

В Сугджаре была начальная школа, а в Бомнаке – средняя. После четвертого класса мне было тяжело оторваться от семьи, так как жили мы в интернате при школе. Бомнакская школа дала нам очень много в плане развития и воспитания, а самое главное, дала прочные знания.

Чудесный педагогический коллектив возглавлял в те годы Николай Овчаров. Все были сплочены и объединены его идеями. У нас была очень интересная школьная жизнь: проводились вечера, которые мы сами организовывали, работал комитет комсомола и учком. Я была председателем учкома, вместе с председателем комитета комсомола мы участвовали в заседаниях административного совета школы.

Именно в школе нам ввели «вакцину» ответственности, гражданственности, любви к своим родителям и Отечеству. Благодаря Николаю Семеновичу я загорелась историей, но с точки зрения науки, а не педагогической деятельности. Для этого надо было поступить в университет, а на Дальнем Востоке в то время не было ни одного, они открылись позже.

И вот решила я тогда рвануть в Свердловск. Не видя железной дороги, не зная автобуса, я и еще трое одноклассников поплыли на лодке по реке Ток из Сугджара до города Зеи. Предводителем был Анатолий Венглинский. Сказать, что родители за нас переживали, это ни о чем не сказать.

На лодке добрались до Потехино. Вдруг удача – появился катер с баржей, экипаж предложил в обмен на лодку доставить нас до города. До Свердловска ехали в общем вагоне на четвертой багажной полке семь суток. Тяга к знаниям у нас была огромная, почти все из нашего 10 класса получили высшее образование.

На вступительных экзаменах сдавала пять предметов, все, кроме сочинения, сдала на пять, но не прошла по конкурсу. Расстроилась неимоверно, потом взяла себя в руки, решив поступать в училище. К 1954 году открылось множество новых среднеспециальных учебных заведений. Я выбрала техническое училище в Комсомольске-на-Амуре, принимавшее молодых людей исключительно после 10 классов.

Проучившись год, закончила училище с отличием, получив специальность… Какую бы вы думали? Сварщика. Практику проходила на судостроительном заводе, изготавливавшем подводные лодки. Могла выполнять сварочные работы сложных деталей и узлов, находящихся под давлением, у меня был для этого соответствующий пятый разряд (высший разряд – шестой). После того как получила специальность, пригласили работать на авиационный завод. Год трудилась там, будучи единственной девушкой среди мужчин.

Мечту о высшем образовании не оставила, занималась, готовилась к поступлению. В 1957 году стала студенткой историко-правового факультета Государственного дальневосточного университета во Владивостоке. Нас готовили, прежде всего, для научной работы. Я специализировалась по новейшей истории, занималась в группе с усиленным изучением английского языка. В планах была аспирантура.

Белые перчатки и тормозная жидкость

Но крайком в те годы издал постановление, по которому весь наш выпуск направили преподавать в деревенские и сельские школы Приморья, оставшиеся без учителей. Меня распределили в деревню Серафимовку Ольгинского района, там когда-то располагался военный гарнизон.

Вот так в 26 лет я стала директором восьмилетней школы. Преподавала историю и географию, помимо этого, надо было заниматься хозяйственными делами, в которых я мало что смыслила. Основным моим наставником в этих вопросах была уборщица Марья Петровна.

Предстояло заготовить на зиму дрова. Школа имела свою машину, но, как любая техника, она требовала обслуживания. Шофер заявил, что ему нужна тормозная жидкость. Что это за жидкость такая, я понятия не имела, но точно поняла одно: не будет ее – не будет дров. «Вы поезжайте, Анна Максимовна, в Ольгу в “Сельхозтехнику”. Мне ничего не дадут, а вот вам, может быть…», – хитро напутствовал меня водитель.

Собралась я: белые туфли на каблуках, короткий плащ с укороченными рукавами и белые перчатки. Приехала и заявляю руководителю “Сельхозтехники”: «Мне нужна тормозная жидкость». Тот, недоуменно глянув на меня, спросил: «А вы, собственно, кто такая?!»

– Я – директор Серафимовской школы.

– Вы посмотрите на нее, она еще и директор! – воскликнул и рассмеялся мужчина.

Но ,что удивительно, шофер оказался прав, мне дали тормозную жидкость, и мы смогли заготовить дрова. Еще я получала в сберкассе зарплату и на попутных машинах с деньгами в сумке добиралась до деревни. Сейчас страшно об этом вспоминать, а тогда ничего не боялась. Суждено мне было отработать в Серафимовке три года, но тяжело заболел отец, и я вернулась в Зею. Родители к тому времени перебрались из Сугджара в город.

Суть моей жизни

В Зее устроилась работать во Фрунзенскую школу, меня взяли преподавать английский язык в пятых – шестых классах. В то время там работали Елена Волынец, Михаил Сухарев, Нина Горлачева (Прокопьева), Галина Шохина, Зоя Максимова, Зинаида Бабушкина, Мария Боброва (Кошелева), директором был Николай Овчаров, переехавший в Зею, – все интереснейшие люди. Школа была рассадником культуры. Мне начал нравиться педагогический труд, я стала получать удовольствие от работы, появилось желание преподавать историю именно в школе.

В 1966 году вышла замуж и родила сына. В 1967 году поступила в Иркутский университет иностранных языков на факультет английского языка.

В 1968 году открылась школа

№ 3, перевелась туда, меня сразу назначили заведующей учебной частью, а через полгода – директором школы. Но должность директора меня особо не привлекала, мне больше нравилась работа с коллективом в роли завуча. Хозяйственные проблемы отвлекали от педагогической деятельности, и это расстраивало меня.

Каждый раз, бывая в Благовещенске на курсах, я присматривала мужчин – кандидатов в директора школы. И вот однажды увидела Михаила Львова, он тогда работал в Тамбовском районе. Сагитировала его приехать в Зею, он согласился, так я снова стала завучем.

В кругу единомышленников работалось легко и интересно. Коллектив был молодой, средний возраст – 30 лет, и то с натяжкой, Людмила Пеньковцева, Лариса Морозова, Галина Дружинина (Демиденко). Рядом были талантливые люди и педагоги: Галина Шохина, Валентина Абрамова, Любовь Лазарева, Валентина Шевченко. Позже коллектив пополнили педагоги-мастера Эльвира Уварова, Василий Попов, Эрна Лакстигал.

Нас постоянно учили на курсах и семинарах в Благовещенске, Хабаровске, Томске. Чего у нас только не было: знаменитые творческие вечера Эрны Петровны, областной семинар завучей на базе нашей школы, открытый урок обществознания перед комиссией из ЦК КПСС. Мы боролись за честь своей школы.

Все получалось благодаря огромной силе коллектива, который поддерживал меня, ценил и воздавал, как мне кажется, даже больше наград, чем я заслуживала. Вот почему все предложения перейти в райком партии, возглавить гороно и даже стать директором собственной школы не соблазняли меня. Именно работа завуча казалась моей, она давала возможность творить.

Жизнь была интересная. Работа захватывала: постоянно сидела над книгами, стремясь узнать больше, своими идеями и мыслями старалась заразить учителей. До пенсии работала завучем, потом 19 лет преподавала историю, обществознание, экономику, государство и право в старших классах. Мое кредо было: «Уча – учись». Суть моей жизни – школа № 3, сорок лет без перерыва отдано именно ей.

Яркая и счастливая судьба

– Мне никогда ни в чем не препятствовали, я могла воплотить все, что хотела, – продолжает рассказ Анна Максимовна, перебирая фотографии, – объехала полмира, несмотря на то что дочь репрессированных и реабилитирована только в 1974 году. Была депутатом районного Совета народных депутатов, в 1989 году занесена на Доску почета области. Работая во Фрунзенской школе, получила звание отличника просвещения РСФСР. Позже награждена юбилейной медалью “За доблестный труд. В ознаменование 100-летия Владимира Ильича Ленина”. В годы работы в школе № 3 присвоили звание отличника просвещения СССР. Далее был орден “Знак Почета” и звание Заслуженного учителя РСФСР (1983 год).

На рабочем столе множество всевозможных «корочек» – дипломы, свидетельства к наградам, свидетельства о прохождении курсов. Кто знает, как сложилась бы ее судьба, стань она научным работником, а не педагогом.

– Анна Максимовна, не жалеете, что в итоге жизнь крепко связала вас со школой?

– Мы редко до конца понимаем, чего мы действительно хотим. Как писал мне мой однокурсник и друг Вячеслав Гречаный: «Учи детей обычной грамоте в широком смысле этого слова. А жизнь и эпоха их истине научат». Я поняла, что нужно быть лучшей в том, что есть. От веры учителя в возможности своих учеников, от его настойчивости, терпения и умения вовремя прийти на помощь зависят успехи его учеников на трудном пути познания.

Мы говорили долго и о многом. Анна Максимовна словно боялась что-то упустить в своих воспоминаниях, передавая мне свои эмоции и чувства, связанные с прошлыми годами своей жизни. Ни о чем ни разу она не пожалела. Почти 40 лет она покоряла юные сердца знанием истории. 40 лет – это целая жизнь, отданная школе.

Анна Максимовна, чуткая, мудрая, добрая, умеющая учить и давать надежные знания, провожала меня на залитом солнцем крыльце. Золотые березы на фоне нестерпимо голубого неба, в воздухе пахло осенью... Надеюсь, что всем нашим детям достанутся такие учителя: бескорыстные, страстно верящие в добро, с нравственными правилами, с глубоким уважением к мысли, болеющие за общественное благо. Такие, каким должно быть человеку, навечно вызванному к доске отвечать перед детьми, отвечать за детей.

Виктория ЧЕРЕПАНОВА.

Фото автора и из архива Анны Кондратенко.