Старатели-одиночки открывали золоторудные объекты не только до революции, но и в советское время, когда их не били по рукам и давали работать. Вот как пишут об этом современники:

"Советские социальные работники прилагают усилия, чтобы убедить удачливых старателей тратить свои деньги на общественные нужды. Во время краткого наезда в Москву в 1936 году, я встретил ветерана-старателя, представителя артели из трех человек, которые недавно открыли «карман» в рудной жиле, что принес им сумму, эквивалентную 800000 бумажных рублей, зарплате среднего рабочего примерно за триста лет. Тот спросил меня, не смогу ли я ему помочь: купить самолет и нанять пилота. Я спросил, какого черта ему понадобился самолет. «Ну, — объяснил он, — вы же знаете наш рудничный поселок. Очень прогрессивный. Недавно мы основали авиаклуб, будем помогать государству учить пилотов, если вдруг война. А самолета нет, инструктора нет. Так что мы с товарищами договорились оплатить самолет и пилота, если получится»


Джон Д. Литтлпейдж и Демари Бесс
В поисках советского золота

Такой альтруизм был непонятен для иностранцев. Да и для нас сейчас тоже...

Кто в наше время готов подарить армии танк или самолет?

История длится более 10 лет. Что за сложнейший вопрос решается?
- Может это вопрос, определяющий судьбу России?
- Или, может, этот вопрос, требующий изменения Конституции?
- Или речь идет о крупных месторождениях и стратегических объектах?
Нет, речь идет об остатках золота после промышленной добычи: об отходах производства, о мелких объектах в отдаленных районах, до которых невыгодно строить дорогу, о косовых россыпях с мельчайшим золотом, которое сейчас без толку выносится в океан.
Уже более 10 лет правительство России (Минфин, Минюст, Минприроды) обсуждают вопрос: «дать - не дать и сколько взять». Видимо слово «золото» затмевает умы тех, кто сидит в теплых кабинетах, и непомерная жадность не позволяет им просто отдать людям крохи золота, оставшиеся после многих лет промышленной добычи.
Владельцы дорогих дач и машин в очередной раз забыли, что: «Как бы сытно и весело ты не жил – ты живешь плохо, если у тебя голодный и злой сосед».
Может, лучше не жадничать, чтобы снова не пришло время: «Отнять и поделить»?
zolotodb.ru/actual/10269
________________________________________
Вообще Госдума может принимать хорошие законы. Когда захочет… Вот например, приняли хороший Закон о Пчеловодстве. И все пчеловоды довольны, и покупатели – меда везде завались, цены все ниже…
Но если во всем мире золото является обычным товаром, то в нашей стране у него особый статус.
А давайте посмотрим, кто будет принимать Закон о добыче золота ИП.
Профильный комитет - Комитет по природным ресурсам, природопользованию и экологии. В комитете 19 человек.
Председатель комитета – Кашин В.И., доктор сельскохозяйственных наук. Нормально…
Подкомитет по рудному сырью и драгоценным металлам – Васильев Н.И., кандидат психологических наук. А что, сойдет..
Кто еще там? Мединститут, погранинститут, политех, авиационный, ветеринарный, пединститут…
Некоторые с трудом среднюю школу осилили…
Жизнь заставила, и все вдруг стали спецами по природным ресурсам и природопользованию. Бывает… при такой зарплате.
www.komitet2-21.km.duma.gov.ru/site.xp/050056.html
Хоть бы одного геолога включили в состав комитета для приличия… Не, не надо.
Я до сих пор по своей наивности полагал, что золотом и ресурсами занимаются геологи. Ошибался, значит…
Обсуждение Закона в Госдуме в первом чтении вообще читается как сплошной юмор. Задорнов отдыхает… Хороший проект Закона представили магаданцы. Но его с ходу зарубили. Из Москвы виднее, как на Колыме работать.
Главная забота депутатов – обеспечить работой экспертов, которые будут «помогать» в оформлении лицензии.
С другой стороны, если в правительстве РФ нет ни одного министра с профильным образованием (слова Зюганова), то почему в Госдуме должно быть иначе?

Прости меня Richbog,
хорошие посты пишешь, вопросом владеешь, но почему же ты в корень - то не зришь?!

Сколько золота осталось в техногенных россыпях по России? О чем базар? Какова цена вопроса?
Всего добыто за всю историю по регионам:

1.Колыма 2700 тонн
2.Бодайбо 1200 тонн
3.Амурская область 800 тонн
4.Урал 600 тонн
5.Балей 400 тонн

Если хотите знать, сколько осталось золота в отработанных россыпях, берите от этого количества 20% (плановые потери, в соответствии с проектом). В реале потери могут быть гораздо более 20%, особенно при промывке песков в сентябре-октябре. С учетом целиков и вскрыши можно брать все 40%.

В Амурской области в отработанных россыпях осталось примерно 320 тонн золота.

Среднее содержание золота в отработанных россыпях около 50мг на куб, но есть и обогащенные участки, особенно на россыпях с крупным золотом. Содержания там могут быть значительными, но запасы небольшими, до 1 кг.

За одни и те же действия во всем мире вас могут назвать национальными героями, а в нашей стране преступниками.
До 1965 года на золотом Севере существовал выгодный для государства и его граждан, знающих толк в россыпном золоте, порядок вольноприносительства — оплачиваемой сдачи драгметалла, намытого в свободное от основной работы время на уже отработанных месторождениях.
В сталинском Дальстрое золото, намытое между делом, обменивалось на стакан спирта, кисет махорки, послабление режима, премию — кому как повезет. Ученики в колымских и индигирских школах в военное и послевоенное время вместо обычной сдачи металлолома и макулатуры тоже мыли золото. Некто Борис Челидзе, умный, добрый, образованный и пропащий сын первого директора индигирского прииска Ольчан, в перерывах между запоями с гордостью вспоминал почетную грамоту, врученную «пионеру Боре Ч. за намыв 15 г золота».
В хрущевское время родимая власть платила 80 копеек за грамм металла, в пересчете его веса на химически чистое золото (примерно в 10 раз меньше, чем на государственной добыче), и это стимулировало дополнительный приток валюты в чистом виде — «подъемными» самородками, нередко уникальными по величине и красоте, и кропотливо намытым «песочком». Нередко вольные добытчики, получив разрешение на работу в местах, вроде бы уже полностью отработанных, находили такое золото, что их оттуда тотчас выгоняли.
Один мой знакомый, прошедший все огни и воды на Колыме, рассказывал, как в начале 60-х годов, получив разрешение на доработку заброшенного полигона на прииске имени Фрунзе, что в Сусуманском районе, в первый же день работы с двумя помощниками намыл килограмм «рыжухи». Добытчики поклялись друг другу не «звенеть» о такой удаче. Но их выдали собственные сияющие физиономии, когда они отправились в приисковый магазин за спиртом, дабы обмыть удачу.
Вернувшись, не успели раскупорить бутылку, как на полигон прикатили две машины и в балок одновременно ввалились, застряв в дверях, запыхавшиеся главный инженер прииска и председатель местной старательской артели. Главный инженер схватил с печки алюминиевую миску, в которой после чистовой доводки сушился увесистый «улов», даже не подумав, что она горячая. Потом, после его вопля, пришлось добытчикам подметать золото с пола, выковыривая зернышки из щелей. На следующий день мужиков оттуда выгнали, а из-за этого заброшенного участка долго шла тяжба между «госдобычей» и артелью.
Удивительного в этом ничего нет. Государственная добыча, для которой на первом месте стоял пресловутый план, всегда напоминала невоспитанного обжору, торопливо заглатывающего лакомые куски, роняя их изо рта, а часть просто смахивая со стола.
В середине 60-х годов одним из первых экономических творений нового творца «экономной экономики» стала отмена этого вольноприносительства, и не просто отмена, а перевод добычи золота физическими лицами в разряд деяний, уголовно тяжко наказуемых. Разумеется, люди, знающие в тайге каждый распадок, умеющие спинным мозгом распознавать набитую золотом трещинку в скальном днище долины на месте старых приисковых разработок, не перестали добывать металл. Теперь уже с оглядкой и украдкой, а место государственных золотоприемных касс быстро заняла сомнительная публика, метко прозванная в народе «комбинатом Ингушзолото». Зато надолго оказались занятыми напряженной работой милиционеры, специально подготовленные для отлова и наказания, — нет, не кавказских скупщиков, те быстро нашли дыры и прорехи в правоохранительном заборе, а таежных работяг, автоматически превратившихся в криминальный элемент. По иронии судьбы, в суетливое лихолетье девяностых годов именно в лице вчерашних борцов с запрещенной добычей образовалась надежная «крыша» для черного рынка нелегально добытого и просто ворованного золота.
Работая в 1982—1996 годах в одном из богатейших золотом мест на планете, я нередко сталкивался с этой прозой жизни в разных ее проявлениях — следами кустарных разработок, кайлами, ломами, лопатами и проходнушками на заброшенных полигонах золотодобычи, иногда не очень приятными встречами с обросшими людьми, угрюмо и торопливо уходившими прочь, подальше от свидетелей; и с другой стороной — обэхээсэсниками. Среди тех и других у меня со временем появились хорошие знакомые. Некоторые из оперов в приватных беседах жаловались на тяжелый осадок в душе от рода своей деятельности, прекрасно понимая противоестественность преследования умелых, дельных и потенциально полезных именно для государства работяг, которые в любой нормальной стране считались бы воплощением стойкости, упорства, умения выживать и бороться за удачу в труднейших условиях. Вспомните персонажей Джека Лондона, Джеймса Кервуда, Катарины Причард, Мамина-Сибиряка. Люди, на свой страх и риск идущие в безлюдные земли в романтичной погоне за жар-птицей удачи, всегда возводившиеся в ранг национальных героев, в наших условиях вдруг стали объектом милицейской охоты.
Разумеется, с позиций кодекса строителей коммунизма такая частнособственническая деятельность была преступной. И даже когда вчерашние секретари обкомов, теоретики научного социализма, преподаватели высших партийных школ, комсомольские функционеры, «красные директора», генералы милиции и КГБ вдруг заделались либеральными реформаторами, президентами, председателями советов директоров всевозможных АО и дружно принялись выкачивать из страны сотни миллиардов долларов, преследование золотодобытчиков-одиночек еще долго шло по инерции.
В конце 1990-х годов на Северо-Востоке здравый смысл отчасти восторжествовал, причем в значительной мере благодаря покойному магаданскому губернатору Валентину Цветкову. Человеку сложному, неоднозначному, но успевшему до своей смерти от пули киллера легализовать добычу золота физическими лицами и дать возможность, часто единственную, заработать на жизнь тысячам северян. Чтобы продавить такое разрешение, ему пришлось преодолеть сопротивление влиятельных «органов», кровно заинтересованных оставить все как есть. Это разрешение, правда с рядом условий и оговорок, позволило нормальным людям нормально работать, не оглядываясь в страхе увидеть черные зрачки милицейских автоматов, и несколько потеснило позиции кавказских скупщиков и их чиновно-милицейской «крыши».
Впрочем, те без дела не остались. Когда в 90-е годы правилом хорошего либерального тона для государства стало не платить за сданное золото, а для вчерашних советских руководителей — полгода не выдавать зарплату, нелегальное золото хлынуло потоком. Озлобленные горняки, потерявшие надежду на нормальную жизнь, полезли в колоды промприборов. Прежние ручьи металла, тайно намытого в тайге одиночками, превратились в полноводную реку золота, просто украденного на предприятиях. С работягами успешно конкурировали и иные начальники, запросто заначивая в своих гаражах десятки килограммов. Когда предложение нелегального золота многократно превышало спрос, цена на него падала до смешного уровня в три доллара за грамм, хорошо еще, если не фальшивых.
В середине 90-х окончательно сложился черный рынок золота — уродливое порождение уродливой власти. В условиях всеобщих неплатежей и острого дефицита «налички» желтые «граммульки» превратились в обыденное средство расчета за водку, тушенку, проезд в такси, гулянку в ресторане.
Временами правоохранительные органы пресекали эту деятельность. В последние десять лет нередки сообщения о единовременных «уловах» десятков килограммов и даже центнеров. Но задерживают обычно только сбытчиков, курьеров — мелкую рыбешку. Крупные дельцы если и попадаются, то освобождаются в зале суда. Иногда в обмен на федеральных военнопленных в Чечне, по «взаимозачету» между ингушским и чеченским криминалом, иногда неясно почему. К тому же подмечена закономерность: крупные уловы всегда являлись результатом операций ФСБ. А доблестная милиция бодро рапортовала: «Вчера в результате оперативных действий МВД у гастронома № 2 задержан гражданин Н., у которого изъято 5 г промышленного золота». Нетрудно представить горняка, еще несколько лет назад гордого северного супермена, а ныне отчаявшегося смотреть в голодные глаза своих детей и пошедшего обменять на тушенку граммульку золота, бог весть когда заначенную.
Казалось бы, чего проще: если деньги — символ овеществленного труда, то напечатайте этих символов достаточно, чтобы без проблем обменять их на отечественный валютный металл, который надежнее любых долларов и евро. Ан нет…
Никонов

Вот к примеру есть у нашего городка побратим " Бейкер-Сити " не все наверное помнят об этом. Да ладно Так они на заброшенных шахта Приисках умудрились музе сделать. И в результате еще создали туристический бизнес.